Цорндорф. 1758 год.

После победы русской армии при Гросс-Егернсдорфе (1757 г.), её отступления, граничащего с бегством, и ареста Степана Федоровича Апраксина по обвинению в государственной измене, должность командующего нашими войсками оказалась одновременно и вакантной, и «расстрельной».
Expand text… Не сказать чтобы генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор, сын коренного шотландца на русской службе, родиной которого была Россия, подпрыгнул от счастья, когда получил подобное повышение. Находясь в армии с начала войны, он был знаком со всем тем, что в ней, родимой, творится: от проблем со снабжением до грозных «указявок» Петербургской Конференции. Если со снабжением и доукомплектованием ещё как-то можно было справиться, то с Петербургом, увы, никак. Другое дело, что генерал-аншеф, в отличии от Степана Федоровича, четко и ясно понимал: есть приказ – его надо выполнять, а что там о нем подумает наследник российского престола Петр Фёдорович – дело двадцатое. Потому….
Потому, гремя барабанами, под пенье флейт, чеканно шагая, 42 000 русских солдат при 240 орудиях, бодро маршировали… Да как бы не так! Суворов в те годы ещё был в чине подполковника, занимался другими делами, и поэтому наши переходы были достаточно медленными, ибо обоз у нас был необъятных размеров, и состоял он не только из самого необходимого в походе. Хотя, конечно, как сказать: кому-то из офицеров хватит и мешка сухарей, ну а кто-то жить не может без шелкового халата и дорогой посуды. Да, и такое, увы, было! Это потом, лет через 30, русский «Генерал Вперёд» первым делом повышвыривает всё то ненужное, что делает армию не пригодной для быстрых маршей, а в 1758 году, к сожалению, многие офицеры от полковника и старше с удовольствием пользовались разрешенным количеством персональных телег, набивая их своими пожитками… Нет, я не шучу сейчас, прекрасная книга О.Г. Леонова и И.Э. Ульянова «Регулярная пехота» с иллюстрациями художника Олега Пархаева вам в помощь!

Прусской армией в этот раз командовал сам Его Величество король Пруссии Фридрих II, и надо сказать, что своего отношения к нашим войскам он не переменил, всё так же считая их не способными противостоять его тевтонскому гению. Тому было много причин, одна из которых, что пруссаки были вояками опытными, ну а факт поражения годичной давности воспринимался, скорее, как случайность. Дескать, я всегда считал, что нечего такому старью как фон Левальд делать на службе, пора бы ему на покой. Ну или «хочешь сделать хорошо – сделай всё сам». Вот король и решил лично проучить русских, чтобы неповадно было!

Тут ещё дело в том, что заняв Восточную Пруссию, мы оказались в примерно 100 километрах от Берлина. Это раз. При таком обстоятельстве, соединившись с австрийской армией, наши силы стали бы «неисчислимыми», и Фридриху пришлось очень не сладко. Это два. Ну так да, врагов же проще по частям разгромить, верно?
Таким образом, грозная боевая машина, состоявшая из более 30 000 человек, во главе с самим королем, двинулась нам навстречу.

Фермор, встав недалеко от деревушки Цорндорф (что совсем недалече от реки Одер), и получив известие, что скоро «будут гости», посылает разведку, которая благополучно прошляпила переход прусской армии через Одер. И тут у нас нарисовалась две очень большие проблемы: одна численностью 32 килочеловек, стоявших напротив, а другая – то в каком месте располагалась наша позиция: овраг в центре делил русских на две части, и не позволял выступать единой силой. Кроме того, ни господствующие высоты в нашем тылу, ни переправы через болотистую местность во фронте не были заняты русской армией, таким образом, мы фактически находились в ловушке. Я уж не знаю, на сколько незаметно, но ппц-таки подкрался! Честно говоря, подобного разгильдяйства можно было ожидать от Степана Федоровича Апраксина, все-таки он сделал карьеру не на поле боя, но то, как подобное попустительство совершил Фермор, человек, который служил в действующей армии, и который знал что такое рукопашный бой, лично мне совершенно не понятно.

14 (25) августа 1758 года.

«Ну вот и познакомимся» - быть может сказал Фридрих Великий, и отдал приказ атаковать тыл русской армии, заставляя её развернуться на 180 градусов, что для нас было очень опасно, поскольку мы стояли в каре, в центре которого располагался громоздкий обоз, кавалерия и резервы (это у нас с последней русско-турецкой войны такая привычка была.. или даже лично у Фермора). И да, деваться в случае чего нам было просто некуда: все пути к отходу Его Величество нам благополучно отрезал. В течении двух часов мы подвергались артиллерийскому обстрелу, после которого в бой вступила прусская пехота. Надо сказать, что разведка у короля была превосходной, вплоть до того, что Его Величество знал, где у нас находятся новобранцы, по которым он в первую очередь и ударил 2/3 своей армии (23 000 против 17 000) по правому крылу русских. Впрочем, наши пращуры, к удивлению Старого Фрица, не разбежались кто куда, но действуя по Уставу, ответили сначала ружейным огнем, а потом в дело вступила русская конница, которая опрокинула прусскую пехоту. Нашим конникам и пехоте изначально был приказ на преследование противника, но тяжелые прусские кирасиры фон Зейдлица пресекли подобный ход событий с немалыми для нас потерями, да так, что отступавшие русские кавалеристы попали под огонь своей артиллерии, не разобравшей «кто там скачет».

В полдень был объявлен «перерыв на обед» (обожаю Галантный век!) после которого сражение возобновилось мощной атакой прусской кавалерии по флангу и тылу русской армии, части которой не успели перестроиться согласно обстановке. И опять Его Величество был несказанно удивлен тем, что мы не побежали, но продолжали сражаться, выдерживая смертоносный бой прусских сабель. Надо сказать, что некий барон Иоганн Вильгельм фон Архенгольц, бывший офицером прусской армии, в своем труде «История Семилетней войны» пишет, что это было не проявление русскими похвального мужества, а тупоумное ожидание удара… Хм, я все, конечно, понимаю, но само тупоумие вряд ли не дало бы возможность его коллегам из кавалерии преодолеть русские позиции без существенных потерь. Это уже из серии, как через 250 лет скажут, что «русские немцев трупами закидали». Оставим эти слова не совести несчастного барона!
Когда заканчивался порох, или не было возможности произвести выстрел (не забываем, это XVIII век, стрелковое оружие ещё не столь эффективно как будет через 100-150 после этого события), то происходила рукопашная схватка, где, бывало, что планным места не было. Честно скажу, что мне не раз приходилось слышать, что король перед сражением повелел русских в плен не брать, но ни в одном серьезном исследовании об этом не упоминается. Впрочем, обе армии и без подобных приказов превосходно друг с другом справлялись! Однако, пленные все же были!

Правое крыло нашей армии отступало. Не бежало, но отходило с боем. Казалось бы, ещё чуть-чуть, и нам конец, но ….Фридрих вновь был ошарашен: по нему ударило левое крыло русской армии. Дескать, «не честно, я первый хотел!» - но увы, мы, воспользовавшись тем, что его силы не до конца были переброшены на участок для атаки, перешли в наступление, прорвав его левый фланг. А пока работала наша пехота, в дело вновь вступила русская кавалерия, отчаянно врубаясь в ряды противника, да так, что тот и побежал, преследуемый нами. Однако, лихой конник Зейдлиц вновь решил не дать нам возможности «сделать дело», и ударил по русским, преследовавшим пруссаков.
В итоге, как потом скажет М.Ю. Лермонтов в бессмертной поэме «Бородино»: «… смешались люди, кони…» - и это было действительно так: солдаты потеряли своих командиров, пешие воевали в одном строю с конными, и от «интеллигентно-культурного сражения» (типа: «простите Бога ради, что я вас на штык хочу взять», - «Ничего-ничего, не волнуйтесь, я вас просто за это пристрелю») в духе прекрасного фильма «Фанфан-Тюльпан» не осталось и следа. При том прусскую пехоту, даже под угрозой суровых наказаний (а за дезертирство, например, там отрезали нос и уши), было не заставить идти повторно в бой.
В этой связи мне хотелось бы привести отрывок из книги Федора Федоровича Нестерова "Связь времен", как раз о Цорндорфе:

"....Дисциплина в этой армии (т.е. в прусской - Хандога Д.А.) была жестокой, но дисциплина сама по себе может обеспечить лишь среднее усилие войска и не способна подвигнуть его на "невозможное", превышающее норму. Русская же армия при Цорндорфе как раз совершила это "невозможное", ибо сражалась в условиях немыслимых, не предусмотренных никакими уставами... Офицеры в сумятице выпускают из-под контроля своих солдат, но отдают распоряжения первым попавшимся, и те выполняют их. Солдаты повинуются приказам незнакомых им офицеров не потому, что боятся дисциплинарных взысканий: теперь они ничего не боятся. А потому, что чувствуют к ним доверие, нуждаются в руководстве, в организации среди хаоса для того, чтобы лучше исполнить свой долг. Но вот противник отброшен… и каждый спешит к знамени своего полка..."

В общем, дабы Зейдлиц не воображал себя «принцем на белом коне», уже наши кирасиры, вступив с ним в боестолкновение, наваляли его латникам по первое число.
«Это железные люди, - с восхищением и досадой констатировал Фридрих Великий, глядя воочию на то с каким ожесточением сражается его противник, - их можно перебить, но победить невозможно!». Почему воочию? Да потому что находясь в тылу своей армии он, в некоторый час, ВНЕЗАПНО осознал, что находится в центре схватки.

Если «на обед» враждующие разошлись с охотою и без проблем, то теперь, в конце «рабочего дня», генералы с обеих сторон не знали как разнять своих «детей» что бы те шли «кушать и спать». Крупные схватки закончились часов в 19, но звуки единичных стычек были слышны до глубокой ночи. Командующие обеих армий дали приказ «не расслабляться», и на утро следующего дня обнаружили друг друга в полном боевом порядке, и готовыми к бою. Однако, ни прусский король, ни русский генерал-аншеф продолжать банкет желанием не горели, и потому разошлись будучи довольные друг другом с надеждой встретиться опять в ближайшее время, ну или через годик. Как повезет.

Кто, в итоге, победил, осталось не выясненным. Если смотреть по потерям, то получается, что мы в списке проигравших – 16 000 человек у нас (в других источниках доводится до 19 000) против 11 000 у пруссаков (в некоторых источниках 13 000). Если же смотреть на то какие задачи ставил себе король, то, выходит, что у нас не все так плохо: армия цела и боеспособна, а вот у Фридриха она значительно поредела (по сравнению с первоначальными цифрами – 42 000 у нас против 32000 у Фридриха).
Посему, споры продолжаются до сих пор.

На мой же взгляд, как автора, сражение закончилось ничем, т.к. обе армии в итоге отошли, не преследуя друг друга, и не ведя активных действий. С другой стороны, факт, что русская армия, после Цорндорфа, смогла выстоять, не была разбита, и организованно снялась со своих позиций, поднял престиж Российской империи в Европе. Уверен, что если бы это было поражением, то наши союзники в Вене вряд ли сами бы посчитали это нашей победой, с которой нас и поздравили, ибо разведка у Священной Римской империи работала хорошо, и только лишь из дипломатической лести подобное не возможно, т.к. «коллектив не поймёт».

С уважением ко всем прочитавшим
Хандога Дмитрий


Источник: https://vk.com/artillery_club


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Похожие новости


Открытки код окпд 2
Поздравление от минниханова
Конкурсы для воспитателей корабль успеха
Что можно подарить бывшей подруге
Мы с тобой будем вместе проза
Поздравление 18 лет прикольные для парня


Плакат для артиллерия
Плакат для артиллерия


Плакаты пропаганды » Танки, САУ, Артиллерия, стрелковое
Артиллерийский завод 9 : Музей : Зал натуральных образцов



ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ